Первый словарь международного языка (1887)

14 (26) июля 1887 года в Варшаве вышла в свет небольшая брошюра “Дръ Эсперанто. Международный языкъ. Предисловiе и полный учебник. Por Rusoj”<Репринтное издание: Импэто, 2004.>. Это была так называемая “Первая книга” языка, впоследствии получившего по псевдониму автора название эсперанто.
На 40 страницах “Первой книги” помещается предисловие, в котором Заменгоф обосновывает идею международного языка, выдвигает требования к такому языку и описывает использованные им принципы и конкретные пути построения “интернационального языка”; образцы текстов на “интернациональном языке”: “Отче наш”, отрывок из Библии, образец письма, оригинально написанные на эсперанто стихотворения Л. Заменгофа “Mia penso” (“Моя дума”) и “Ho, mia kor’”, (“О, мое сердце”) и перевод из Гейне; “Полный учебник интернационального языка”, состоящий из трех частей: А) Азбука, В) Части речи, С) Общие правила. Части В) и С) включают каждые по восемь правил, сформировавшие впоследстие 16 правил фундаментальной грамматики.
На отдельном листе был отпечатан “интернационально-русский словарь”, который сопровождался следующим предисловием: “Все, что написано на интернациональном языке, можно понимать с помощью этого словаря. Слова, составляющие вместе одно понятие, пишутся вместе, но отделяются друг от друга черточкой; так, например, слово frat’in’o, составляя одно понятие, сложено из трех слов, из которых каждое надо искать отдельно”. Так появился первый словарь нового языка, включающий 917 корней.
6 сентября 1887 г. вышло польское издание “Первой книги”, 24 ноября — французское и немецкое. 2-е и 3-е русские издания “Первой книги” вышли в декабре 1887 г. и в 1889 г.
Первый словарь эсперанто, конечно, не отличался полнотой, хотя все, что было “написано на интернациональном языке”, действительно можно было “понимать с помощью этого словаря”. И несмотря на развитое словообразование, с его помощью еще нельзя было составить даже всех тех необходимых слов, которыми мы пользуемся в повседневной речи. Такая краткость и неполнота первого словаря не была случайностью и являлась не недостатком, а, скорее, его достоинством и одной из причин того, что новый язык привлек на свою сторону большое число сторонников и стал живым языком. Его создатель понимал, что один человек не может и не должен произвольно составить всю лексику языка — это должен сделать языковой коллектив в процессе естественного использования языка в устной и письменной форме. Именно эта первоначальная краткость, возможность быстрого изучения и перспектива творчества привлекала первых эсперантистов, в то время как объемный словарь, содержащий большое количество специальных терминов, только отпугнул бы многих энтузиастов. Особенностью этого словаря являлось то, что это был словарь не функционирующего живого или когда-то функционировавшего мертвого языка, а словарь языка, еще никем, кроме его автора в своих немногочисленных произведениях и переводах, не используемого. Его основной целью было дать жизнь новому языку, с его помощью этот язык изучали первые его сторонники.
В предисловии к “Первой книге” Заменгоф пишет, что он дает своему проекту один год испытательного срока, после которого будет определена окончательная форма международного языка: “…Я человек, и мог ошибаться, мог сделать какой-нибудь промах, мог оставить не присвоенным языку нечто такое, что было бы для него очень полезным. Поэтому, прежде чем издать полные словари и приступить к изданию газет, книг и т.п., я представляю свое дело на год обсуждению публики и обращаюсь ко всему образованному миру с просьбою высказать мне свое мнение о предложенном мною языке”.
Эту мысль он развивает в “Прибавлении ко второй книге” (Варшава, 1888), указывая на перспективу постепенного развития словарного состава эсперанто в процессе общественного творчества, подобно естественным национальным языкам: “Словарь, который включен в мою брошюру, является не полным. И читатель не должен удивляться, что он не находит в нем многих слов: я не имел намерения сам издать полный словарь и создать по моему собственному вкусу весь язык с головы до ног. Потому что, во-первых, создание совершенно полного словаря — работа не выполнимая одним человеком, так как число слов в человеческом языке бесконечно (…), во-вторых, в таком важном деле, как всемирный язык, личный вкус и решения одного человека должны играть по возможности наименьшую роль, так как один человек на каждом шагу ошибается (…). Чтобы язык мог единообразно развиваться, несмотря на разрозненность его приверженцев, было необходимо создать общую основу, на базе которой все могли бы работать. Этой общей основой должна быть моя первая брошюра (Международный язык. Предисловие и полный учебник), которая включает полную грамматику языка и достаточно большое количество слов (…). Все остальное должно создаваться человеческим обществом и жизнью, как мы наблюдаем это во всех живых языках (…). Если какое-то слово нельзя найти в изданном мной словаре и невозможно создать по правилам словообразования международного языка или заменить другим выражением, тогда всякий может создать это слово по своему собственному вкусу (…)”.
Г. Вареньен указывает на умелый подбор слов первого словаря, который сразу же после его появления позволил первому эсперантскому поэту А. Грабовскому переводить произведения таких великих писателей как Пушкин и Гёте.