Период 1905 — 1917 гг.
Этот период эсперантской лексикографии проходит под знаком становления лексикографии регистрирующего типа. Правда, большинство словарного материала лексикографы черпают из словарей предшествующего периода, а также из появившихся к тому времени эсперанто-эсперантских словарей, однако они уже имеют возможность в своей работе опираться на издающуюся в значительном количестве литературу и периодику на эсперанто.
В русской лексикографии эсперанто появляются новые имена — Н.В. Корзлинский, В.В. Радван-Рыпинский, Н. Кабанов, П.С. Стоян, А.А. Сахаров и другие. Но, конечно, авторитет Заменгофа остается неизменным, отдельным русским изданием многократно выходит Fundamento, в 1905 и в 1910 гг. переиздается его русско-эсперантский словарь, продолжается практика выпуска изданий, “просмотренных” Заменгофом. Так, был “просмотрен” Заменгофом русско-эсперантский словарь Н. В. Корзлинского.
В 1909 г., через 20 лет после появления русско-эсперантского словаря, выходит в свет долгожданный эсперанто-русский словарь Л.Заменгофа (Заменгоф Л. Полный словарь международного языка “Эсперанто”. Часть эсперанто-русская. Vortaro Esperanto-Rusa. Москва, 1909.). По мнению Г. Вареньена, этот словарь можно считать главной частью наследия Заменгофа.
Словник этого словаря, не являющегося непреложным законом для эсперантистов, гораздо шире словника UV. В него включено большое количество интернационализмов терминологического и общеупотребительного характера, географических названий, которые или являются заглавной единицей и могут иметь внутри словарной статьи производные от них, или включаются в словарную статью в качестве производных. (Заметим, что в UV нет слов, обозначающих нации, национальные языки, страны и т.п.) Кроме того, в словарь включается большая группа новых слов, заимствованных из разных языков и получивших распространение в литературе. По выражению автора, этот словарь не включал “в себя что-либо новое”, а просто представлял собой “как можно более полное собрание слов, которые в настоящее время встречаются в эсперантской литературе и в иноязычных словарях эсперанто”. Другими словами, Заменгоф делает попытку исходить из узуса в построении словаря.
Наиболее полными русско-эсперантскими словарями этого периода являются словари Е.В. Радван-Рыпинского (1908) и Н.В. Корзлинского (1910). Они включают (по данным: Ockey E. A Bibliography of Esperanto Dictionaries. Banstead, 1982, pp. 144-145) соответственно 17 000 (плюс 5720 слов в приложении) и 24 250 слов. Такое увеличение объема достигалось в основном не за счет включения новых корней, а за счет введения большого количества производных слов. Общей важной чертой этих словарей является стремление давать переводы всех основных, в том числе и образных, значений русских многозначных слов. Широко используются иллюстративные примеры, делаются первые попытки перевода устойчивых словосочетаний, крылатых выражений и фразеологических оборотов. Однако, с точки зрения современного словоупотребления, не все слова, вошедшие в эти словари, сохранились в таком виде свой облик в современном языке. Наибольшим изменениям, естественно, подверглись полиморфемные конструкции, строение которых постоянно совершенствуется в процессе живого словоупотребления, хотя сами по себе они не становятся непонятными или неправильными, так как они построены из элементов и по правилам эсперанто.
После издания своего словаря Н.В. Корзлинский много работал над его пополнением. К сожалению, его рукопись погибла в 1924 г. при пожаре, уничтожившем значительную часть архива Московского Института Эсперанто, журнала “Ondo de Esperanto” и книжного магазина “Эсперанто”.
